Tag Archives: future

Пивной живот науки: ученые о главных мифах современности.

Янина Корниенко

http://projects.platfor.ma/nauchnye-mify/

Недавно в столичном креативном пространстве «Часопис» прошла встреча с научным сотрудником лаборатории генетики Института геронтологии Национальной академии медицинских наук Украины Александром Колядой и специалистом по управлению качеством, сертификацией и стандартизацией продуктов питания Юлией Шулимовой. Ученые развенчали самые популярные мифы в сфере генетики и биоэтики. О том, почему ГМО – это полезно, гомеопатия – манипуляция, а от пива не растет живот – в материале Platfor.ma.

Гомеопатия

Главная особенность гомеопатии – принцип подобия, то есть использование малых доз того вещества, которые в больших вызывают признаки болезни. Практически любое вещество в малых дозах (хоть и не в гомеопатических) будет производить какой-то терапевтический эффект. В такой формулировке это все абсолютно научно. Любое вещество является лекарством или антилекарством, вопрос только в дозах.

Но тут мы попадаем в ловушку – какие дозы считать малыми, а какие нет? У гомеопатов есть еще ряд принципов, которых они придерживаются в своей практике. К примеру, принцип потенционирования и другие, которые сводятся к тому, что недостаточно просто растворить препарат в воде – необходимо сделать ряд манипуляций с этим раствором, чтобы он заработал.

Я вел проект, который заключался в тестировании гомеопатических препаратов на культуре клеток. Мне присылали образцы, а мы их тестировали. И помимо образцов там прилагался большой лист о том, как необходимо обращаться с этими препаратами. Среди условий было, к примеру, то, что если вы не будете хранить этот препарат именно в деревянном шкафу, он работать перестанет. Еще их обязательно нужно было встряхивать каждый раз. Мой подход как биолога и подход гомеопата серьезно расходился.

Готовится гомеопатический препарат таким образом: берется вытяжка из растения и разбавляется 1 к 100. Чем больше растворений, тем больше терапевтический эффект. В самом сильном гомеопатическом препарате концентрация вещества – 10 в -400 степени, то есть ни одной молекулы вещества в растворе уже давно нет! [1]

Интересно также то, что гомеопатия работает. Работает она благодаря эффекту «плацебо» – если пациент уверен в том, что препарат помогает, то он помогает. Человек себя может вылечить сам только силой убеждения.

Авторитетность врача тоже влияет на эффективность лечения. Американцы проводили эксперименты, и оказалось, что кардиологические больные считали лечение более успешным, если врач был с ними более добрым. Совершенно другой подход действует в хирургии – чем авторитарнее медик, тем больше уверенности, что все у вас будет хорошо.

Есть интересное исследование того, как влияет цвет таблеток, которые вы пьете, на результат. К примеру, наиболее эффективные успокаивающие – синие.

ГМО

Для начала хотелось бы поздравить всех вас с тем, что вы уже являетесь ГМО по определению. Дело в том, что все млекопитающие возникли в результате генетической модификации вирусом, который подарил нам возможность образовывать плаценту. ГМО-продукты исследуются очень активно. Существует 1700 статей, целью которых был поиск негативных эффектов, которые вызывает ГМО на мышах или на людях. Результат статей однозначный – никаких негативных эффектов обнаружить не удается.  [2]

Мы участвовали в опросе населения, где людей просто останавливали на улице и спрашивали, что такое ГМО. Большинство ассоциируют это с биодобавками, консервантами и чем угодно, но только не с генетической модификацией. Генетически модифицированный организм – это такой, в который занесен какой-то ген из другого организма методами генной инженерии.

Цели, которые стоят перед творцами ГМО – это благие намерения. ГМО вобрали в себя всю мощь природы, а потом еще и всю мощь современной науки, и все деньги налогоплательщиков. И это все для того, чтобы вывести тот единственный сорт помидоров, который сможет вырасти в засушливых регионах и накормить детей Африки. У ученых нет денег и времени для того, чтобы баловаться и придумывать помидоры-мутанты, которые несут какой-то вред. Первая задача ГМО – это накормить людей при помощи повышения стойкости растения к заболеваниям.

Мы часто слышим в магазине «Эти помидоры слишком красивые, явно из ГМО». На самом деле история такая. Помидоры, когда созревают, трескаются. Это нужно им для того, чтобы семена рассыпались, но это неудобно для транспортировки овощей. И ученые решили, что этот ген, который обеспечивает тресканье помидоров, просто нужно выключить. Но этот сорт не разрешают выращивать из-за паники населения. Вместо этого в мире продают красивый, но безвкусный сорт, выведенный старыми методами селекции. В процессе выведения которого ген «вкуса» был потерян вместе с геном «растрескивания» помидора. Старая селекция – это примитивный метод.

Телегония

Это некая псевдонаучная концепция, которая гласит, что ребенок может унаследовать некоторые черты от предыдущих половых партнеров женщины. То есть что первый половой партнер женщины якобы вносит генетический вклад во всех ее следующих детей, не будучи непосредственно биологическим отцом.

Первым этот миф придумал Аристотель, который, кстати, считал, что мозг нужен для охлаждения крови. Вторым «генетиком», который не знал, что такое генетика, потому что родился слишком рано, был Чарльз Дарвин. Он описал случай, который якобы наблюдал лорд Мортон, изучавший лошадей, живущих в Африке. Была какая-то группа лошадей, которая паслась рядом со стадом зебр. Он говорил, что какая-то лошадь скрестилась с жеребцом, и у них родился жеребенок с полосками. Из чего Мортон сделал вывод, что эта лошадь ранее грешила с зеброй, и поэтому есть такое явление – телегония.

Сейчас мы уже знаем, что у лошадей просто иногда действительно рождаются такие жеребцы – это такая характеристика породы, и она никак не связана с предыдущими половыми связями. Развенчивание этого мифа в отношении человека заключается в самой генетике, когда мы начали понимать, как передается генетическая информация. При зачатии ребенка происходит слияние двух половых клеток – от отца и от матери. Тут нет места источнику дополнительной информации от других партнеров кроме непосредственно участвующих в процессе.

В СССР продукты были качественнее

Юлия Шулимова

Говорят, что в СССР продукты были более качественными и безопасными. В таких случаях я всегда спрашиваю – слышал ли человек это хоть раз это от технолога пищевой промышленности, химика или специалиста по качеству? Оказалось, что все это слышали от других потребителей, но непосредственные специалисты в этой сфере такую дурь не говорят.

Существует миф, что и в СССР, и сейчас колбасу делали из туалетной бумаги. Мне очень грустно об этом говорить, но это отчасти правда. Однако есть и хорошая новость – в Украине такого уже нет, однако так действительно было в СССР. Были советские стандарты 50-60 годов, где регламентировалось то, как нужно готовить колбасу и буженину. Согласно этому стандарту, на одну тонну готовой ливерной колбасы нужно было использовать минимум 230 кг жилованого мяса, а вот все остальное можно было дополнять как хочешь. Чем дополняли колбасное сырье в Советском союзе? Целлюлозной трухой. В древесной промышленности, когда делают бумагу, остается большой объем целлюлозы. Ее переваривали, смешивали – и получался целлюлозный углевод. Вот только есть одна проблема: у человека нет фермента целлюлазы, который помогает расщеплять целлюлозу. Это была «пустая» еда.

Сейчас, понятное дело, такое никто не делает. На одну тонну колбасы мы должны использовать не менее 360 кг жилованного мяса. А в виде наполнителя можем использовать соевый или кукурузный крахмал. Доступно, дешево, усваиваемо. Почему не можем делать колбасу из мяса? На этот вопрос мне всегда больно отвечать. Граждане нашей страны бедные и хорошую колбасу позволить себе не могут. Себестоимость килограмма выйдет около 200 гривен. Кто же её будет покупать? Да и к тому же колбасу из чистого мяса сделать технологически невозможно.

В Украине есть одно нововведение, которое идет на пользу потребителям: уже 2 месяца как производители обязаны маркировать колбасную продукцию в зависимости от соотношения массы составляющих: теперь будут мясные, мясо-растительные и мясосодержащие колбасы.

А вот буженина в Советском союзе действительно была классная. Тогда просто не могли делать того, что сегодня делаем мы. Сейчас есть аппарат, который может производить инъекции водно-солевого раствора в мясо. Один килограмм буженины прокалывается специальной жидкостью и «догоняется» до минимум 1,4 кг.

Основные причина, почему в СССР делали низкокачественную продукцию это:
а) недоставало еды;
б) плановая экономика, где цифры брались с потолка, а потому колбасная продукция была дешевле себестоимости;
в) недоставало технологий;
г) почему-то СССР любил дружить с бедными странами, которые не могли поставить качественные какао-бобы, масло, тростниковый сахар и тому подобное. А если поставляли, то откровенно низкокачественную продукцию, которая сегодня входной контроль сырья бы не прошла.

Про шоколад я могу сказать только хорошее. Нормативные документы на шоколад в Украине достойны европейского уровня, продукция действительно высокого качества.

Вакцинация – причина развития бесплодия

Эта тема классно разгоняется прессой, [3] даже уважаемыми, казалось бы, изданиями, которые должны были бы проверять факты. На сегодняшний день нет ни одного научного исследования, результаты которого бы подтверждали, что вакцинация вызывает бесплодие. Но предыстория этому есть – и это выступление Билла Гейтса.

Когда-то Фонд Мелинды и Билла Гейтсов совместно с ЮНИСЕФ закупили 8 млн вакцин от кори, полиомиелита, краснухи, и за свой счет вакцинировали граждан Кении. Через день Билл Гейтс давал конференцию, на которой сказал фразу: «Мы должны сократить рост населения планеты». Там было длинное выступление, и он говорил, что делать это нужно различными методами, например, обучать женщин, чтобы они бежали рожать не в 15, а 25. Но никому не было интересно, что он говорил раньше, все ухватились именно за эту фразу. После этого кенийская Ассоциация католических врачей подала запрос в Ватикан с предположением, что в этой вакцине есть что-то, что стерилизует кенийских женщин. Ватикан направил свою комиссию на склад с вакцинами и не допустил туда ни ВОЗ, ни ФАО, ни другие организации – туда не пустили даже Интерпол.

Они взяли вакцину и якобы определили, что там находится хорионический гонадотропин человека. Это гормон, который появляется в организме беременных женщин. На самом деле он есть и у мужчин, просто во время беременности количество этого гормона у женщин увеличивается. Он был не связан белком, соответственно, был неэффективен. Он нужен был для того, чтобы туда привязать вирус при вакцинации. Никакого вреда он не нес. Но после этого заявили на весь мир, что фонд Билла и Мелинды Гейтс вместе с ЮНИСЕФ хотели стерилизовать всю планету.

Дальше этот миф развивался на основе нападок на вакцину Гардасил (защищает от вируса папилломы человека онкогенных типов). На сегодняшний день нет ни одного доказанного случая, что вакцинация данным препаратом приводит к бесплодию. В 90-х годах массово вакцинировали более 1000 девочек в возрасте с 9 до 14 лет (которые еще не вступали в половые отношения, а значит с высокой долей вероятности не имеют вируса), все пока успешно беременеют и рожают. Контроль продолжается.

Есть ли в пиве женские гормоны

Говорят, что если мужчина постоянно пьет пиво, то у него появляются грудь, живот, лишний вес, падает потенция и так далее и связано это с фитоэстрогеном. Этот миф хорошо ложится на факты. В хмеле действительно есть фитоэстроген – это растительный аналог гормона эстрогена, но фитоэстрогены минимум в 700 раз слабее эстрогена. Однако многие пришли к выводу, что у мужчин, которые употребляют фитоэстроген повысится эстроген.

На самом деле нужно все считать. [4] Для того, чтобы мужчина получил суточную дозу женского эстрогена, ему нужно выпить 555 литров пива. Не знаю, как вы, а я плохо представляю человека, который способен на такое. Почему же мужчины полнеют? У нас нет культуры употребления пива. Если вино подразумевает культуру: дозы и закуски в малом количестве (хороший сыр, орехи, фрукты), то пиво все любят употреблять с сухариками, чипсами, бургерами и желательно поздно ночью перед сном. Если подвести итог, нет там «женских гормонов», от них не поправляются, пейте в меру и на здоровье.

Этот миф привел к большим проблемам. Теперь на постсоветском пространстве есть понятия «пивной алкоголизм» и «пивной живот». Но нигде в мире такого больше нет.

[1] Разумеется, эффект плацебо может присутствовать, однако нельзя исключить нижеследующие рассуждения.
В 1 моле вещества находится 6×1023 молекул (6 000 000 000 000 000 000 000 00) и даже при разведении в 1 000 000 000 раз (1 миллиард раз) еще останется 6×1012 молекул.
Например, человеческий нос может почувствовать запах некоторых веществ даже в такой концентрации, не говоря уже о собачьем обонянии. Некоторые вещества также могут создавать биологический эффект в такой концентрации, с учетом каскадности процесса и амплификации.
Каскадного усиления, вероятно, трудно добиться просто изучая действие препарата на культуру клеток, мало связанных друг с другом. Для каскадного процесса нужен весь организм. Кроме того, еще не все организмы могут быть восприимчивы к воздействию. Однако в слишком большие разведения я тоже не верю, вероятно это чистое плацебо. Old Chemist

[2] Не один вид живых существ не смог бы выжить, если бы не защищал свою генетическую информацию от вмешательства извне. Основное правило выживания, это, прежде всего, сохранение накопленных положительных изменений в генах индивидуума. Разумеется, некоторые одноклеточные организмы и любой индивидуальный многоклеточный организм, в принципе, уже генетически модифицированы. Что касается пищевых продуктов, то можно уверенно сказать, что вся чуждая генетическая информация, находящаяся в пище немедленно и неотвратимо уничтожается в желудочно-кишечном тракте, не может быть перенесена в наши клетки и использована. Old Chemist

[3] Я бы добавил – «малообразованными журналистами», хотя на ум приходят гораздо более грубые прилагательные. Можно даже сказать, что некоторые из них может быть даже никогда не родились, если бы не была открыта вакцинация. Old Chemist

[4] Great idea! Old Chemist

From the nature of the universe (that’s if there is only one) to the purpose of dreams, there are lots of things we still don’t know – but we might do soon. A new book seeks some answers

Hayley Birch, Colin Stuart and Mun Keat Looi

1 What is the universe made of?

Astronomers face an embarrassing conundrum: they don’t know what 95% of the universe is made of. Atoms, which form everything we see around us, only account for a measly 5%. Over the past 80 years it has become clear that the substantial remainder is comprised of two shadowy entities – dark matter and dark energy. The former, first discovered in 1933, acts as an invisible glue, binding galaxies and galaxy clusters together. Unveiled in 1998, the latter is pushing the universe’s expansion to ever greater speeds. Astronomers are closing in on the true identities of these unseen interlopers.

2 How did life begin?

Four billion years ago, something started stirring in the primordial soup. A few simple chemicals got together and made biology – the first molecules capable of replicating themselves appeared. We humans are linked by evolution to those early biological molecules. But how did the basic chemicals present on early Earth spontaneously arrange themselves into something resembling life? How did we get DNA? What did the first cells look like? More than half a century after the chemist Stanley Miller proposed his “primordial soup” theory, we still can’t agree about what happened. Some say life began in hot pools near volcanoes, others that it was kick-started by meteorites hitting the sea.

3 Are we alone in the universe?

Perhaps not. Astronomers have been scouring the universe for places where water worlds might have given rise to life, from Europa and Mars in our solar system to planets many light years away. Radio telescopes have been eavesdropping on the heavens and in 1977 a signal bearing the potential hallmarks of an alien message was heard. Astronomers are now able to scan the atmospheres of alien worlds for oxygen and water. The next few decades will be an exciting time to be an alien hunter with up to 60bn potentially habitable planets in our Milky Way alone.

4 What makes us human?

Just looking at your DNA won’t tell you – the human genome is 99% identical to a chimpanzee’s and, for that matter, 50% to a banana’s. We do, however, have bigger brains than most animals – not the biggest, but packed with three times as many neurons as a gorilla (86bn to be exact). A lot of the things we once thought distinguishing about us – language, tool-use, recognising yourself in the mirror – are seen in other animals. Perhaps it’s our culture – and its subsequent effect on our genes (and vice versa) – that makes the difference. Scientists think that cooking and our mastery of fire may have helped us gain big brains. But it’s possible that our capacity for co-operation and skills trade is what really makes this a planet of humans and not apes.

5 What is consciousness?

We’re still not really sure. We do know that it’s to do with different brain regions networked together rather than a single part of the brain. The thinking goes that if we figure out which bits of the brain are involved and how the neural circuitry works, we’ll figure out how consciousness emerges, something that artificial intelligence and attempts to build a brain neuron by neuron may help with. The harder, more philosophical, question is why anything should be conscious in the first place. A good suggestion is that by integrating and processing lots of information, as well as focusing and blocking out rather than reacting to the sensory inputs bombarding us, we can distinguish between what’s real and what’s not and imagine multiple future scenarios that help us adapt and survive.

6 Why do we dream?

We spend around a third of our lives sleeping. Considering how much time we spend doing it, you might think we’d know everything about it. But scientists are still searching for a complete explanation of why we sleep and dream. Subscribers to Sigmund Freud’s views believed dreams were expressions of unfulfilled wishes – often sexual – while others wonder whether dreams are anything but the random firings of a sleeping brain. Animal studies and advances in brain imaging have led us to a more complex understanding that suggests dreaming could play a role in memory, learning and emotions. Rats, for example, have been shown to replay their waking experiences in dreams, apparently helping them to solve complex tasks such as navigating mazes.

7 Why is there stuff?

You really shouldn’t be here. The “stuff” you’re made of is matter, which has a counterpart called antimatter differing only in electrical charge. When they meet, both disappear in a flash of energy. Our best theories suggest that the big bang created equal amounts of the two, meaning all matter should have since encountered its antimatter counterpart, scuppering them both and leaving the universe awash with only energy. Clearly nature has a subtle bias for matter otherwise you wouldn’t exist. Researchers are sifting data from experiments like the Large Hadron Collider trying to understand why, with supersymmetry and neutrinos the two leading contenders.

8 Are there other universes?

Our universe is a very unlikely place. Alter some of its settings even slightly and life as we know it becomes impossible. In an attempt to unravel this “fine-tuning” problem, physicists are increasingly turning to the notion of other universes. If there is an infinite number of them in a “multiverse” then every combination of settings would be played out somewhere and, of course, you find yourself in the universe where you are able to exist. It may sound crazy, but evidence from cosmology and quantum physics is pointing in that direction.

9 Where do we put all the carbon?

For the past couple of hundred years, we’ve been filling the atmosphere with carbon dioxide – unleashing it by burning fossil fuels that once locked away carbon below the Earth’s surface. Now we have to put all that carbon back, or risk the consequences of a warming climate. But how do we do it? One idea is to bury it in old oil and gas fields. Another is to hide it away at the bottom of the sea. But we don’t know how long it will stay there, or what the risks might be. Meanwhile, we have to protect natural, long-lasting stores of carbon, such as forests and peat bogs, and start making energy in a way that doesn’t belch out even more.

10 How do we get more energy from the sun?

Dwindling supplies of fossil fuels mean we’re in need of a new way to power our planet. Our nearest star offers more than one possible solution. We’re already harnessing the sun’s energy to produce solar power. Another idea is to use the energy in sunlight to split water into its component parts: oxygen, and hydrogen, which could provide a clean fuel for cars of the future. Scientists are also working on an energy solution that depends on recreating the processes going on inside stars themselves – they’re building a nuclear fusion machine. The hope is that these solutions can meet our energy needs.

11 What’s so weird about prime numbers?

The fact you can shop safely on the internet is thanks to prime numbers – those digits that can only be divided by themselves and one. Public key encryption – the heartbeat of internet commerce – uses prime numbers to fashion keys capable of locking away your sensitive information from prying eyes. And yet, despite their fundamental importance to our everyday lives, the primes remain an enigma. An apparent pattern within them – the Riemann hypothesis – has tantalised some of the brightest minds in mathematics for centuries. However, as yet, no one has been able to tame their weirdness. Doing so might just break the internet.

12 How do we beat bacteria?

Antibiotics are one of the miracles of modern medicine. Sir Alexander Fleming’s Nobel prize-winning discovery led to medicines that fought some of the deadliest diseases and made surgery, transplants and chemotherapy possible. Yet this legacy is in danger – in Europe around 25,000 people die each year of multidrug-resistant bacteria. Our drug pipeline has been sputtering for decades and we’ve been making the problem worse through overprescription and misuse of antibiotics – an estimated 80% of US antibiotics goes to boosting farm animal growth. Thankfully, the advent of DNA sequencing is helping us discover antibiotics we never knew bacteria could produce. Alongside innovative, if gross-sounding, methods such as transplanting “good” bacteria from fecal matter, and the search for new bacteria deep in the oceans, we may yet keep abreast in this arms race with organisms 3bn years our senior.

13 Can computers keep getting faster?

Our tablets and smartphones are mini-computers that contain more computing power than astronauts took to the moon in 1969. But if we want to keep on increasing the amount of computing power we carry around in our pockets, how are we going to do it? There are only so many components you can cram on to a computer chip. Has the limit been reached, or is there another way to make a computer? Scientists are considering new materials, such as atomically thin carbon – graphene – as well as new systems, such as quantum computing.

14 Will we ever cure cancer?

The short answer is no. Not a single disease, but a loose group of many hundreds of diseases, cancer has been around since the dinosaurs and, being caused by haywire genes, the risk is hardwired into all of us. The longer we live, the more likely something might go wrong, in any number of ways. For cancer is a living thing – ever-evolving to survive. Yet though incredibly complicated, through genetics we’re learning more and more about what causes it, how it spreads and getting better at treating and preventing it. And know this: up to half of all cancers – 3.7m a year – are preventable; quit smoking, drink and eat moderately, stay active, and avoid prolonged exposure to the midday sun.

15 When can I have a robot butler?

Robots can already serve drinks and carry suitcases. Modern robotics can offer us a “staff” of individually specialised robots: they ready your Amazon orders for delivery, milk your cows, sort your email and ferry you between airport terminals. But a truly “intelligent” robot requires us to crack artificial intelligence. The real question is whether you’d leave a robotic butler alone in the house with your granny. And with Japan aiming to have robotic aides caring for its elderly by 2025, we’re thinking hard about it now.

16 What’s at the bottom of the ocean?

Ninety-five per cent of the ocean is unexplored. What’s down there? In 1960, Don Walsh and Jacques Piccard travelled seven miles down, to the deepest part of the ocean, in search of answers. Their voyage pushed the boundaries of human endeavour but gave them only a glimpse of life on the seafloor. It’s so difficult getting to the bottom of the ocean that for the most part we have to resort to sending unmanned vehicles as scouts. The discoveries we’ve made so far – from bizarre fish such as the barreleye, with its transparent head, to a potential treatment for Alzheimer’s made by crustaceans – are a tiny fraction of the strange world hidden below the waves.

17 What’s at the bottom of a black hole?

It’s a question we don’t yet have the tools to answer. Einstein’s general relativity says that when a black hole is created by a dying, collapsing massive star, it continues caving in until it forms an infinitely small, infinitely dense point called a singularity. But on such scales quantum physics probably has something to say too. Except that general relativity and quantum physics have never been the happiest of bedfellows – for decades they have withstood all attempts to unify them. However, a recent idea – called M-Theory – may one day explain the unseen centre of one of the universe’s most extreme creations.

18 Can we live for ever?

We live in an amazing time: we’re starting to think of “ageing” not as a fact of life, but a disease that can be treated and possibly prevented, or at least put off for a very long time. Our knowledge of what causes us to age – and what allows some animals to live longer than others – is expanding rapidly. And though we haven’t quite worked out all the details, the clues we are gathering about DNA damage, the balance of ageing, metabolism and reproductive fitness, plus the genes that regulate this, are filling out a bigger picture, potentially leading to drug treatments. But the real question is not how we’re going to live longer but how we are going to live well longer. And since many diseases, such as diabetes and cancer, are diseases of ageing, treating ageing itself could be the key.

19 How do we solve the population problem?

The number of people on our planet has doubled to more than 7 billion since the 1960s and it is expected that by 2050 there will be at least 9 billion of us. Where are we all going to live and how are we going to make enough food and fuel for our ever-growing population? Maybe we can ship everyone off to Mars or start building apartment blocks underground. We could even start feeding ourselves with lab-grown meat. These may sound like sci-fi solutions, but we might have to start taking them more seriously.

20 Is time travel possible?

Time travellers already walk among us. Thanks to Einstein’s theory of special relativity, astronauts orbiting on the International Space Station experience time ticking more slowly. At that speed the effect is minuscule, but ramp up the velocity and the effect means that one day humans might travel thousands of years into the future. Nature seems to be less fond of people going the other way and returning to the past, however some physicists have concocted an elaborate blueprint for a way to do it using wormholes and spaceships. It could even be used to hand yourself a present on Christmas Day, or answer some of the many questions that surround the universe’s great unknowns.

Предисловие.

       Будущее будет странным, но никогда не будет таким, как мы его представляем. Создатель компании Forte Labs Тиаго Форте прочитал в общей сложности более 100 научно-фантастических произведений и написал в своём блоге на Medium о том, что ждёт человечество, если оно всё-таки решится покинуть родную планету, как изменимся мы, наша экономика и наши войны после начала колонизации людьми других планет.

Я прочитал наверно в десять раз больше научно-фантастических книг, чем Тиаго Форте, но никогда не видел в них этого будущего, которое теперь есть настоящее. Цена таких прогнозов невелика. Если не верите мне, откройте старые журналы «Техника молодежи» 60-70-80 годов прошлого века и почитайте там футуристические прогнозы. Они наверняка покажутся вам наивной чушью. Но, при всем при этом, кажется, будет любопытно узнать, а что же будет там, в далеком будущем, к которому мы все недоживем.

Old Chemist

Тиаго Форте: Будущее будет странным

За последние два года я прочитал более сотни научно-фантастических книг, в среднем около одной в неделю. Я начал читать научную фантастику, просто чтобы скоротать время. У меня остались хорошие воспоминания о прочтении «Парк Юрского периода» в детстве. Я продолжил читать, потому что я заметил, что эта книга дала мне кое-что: сильное воображение, нелюбовь к обыденности. Я поймал себя на том, что мои идеи отличаются от тех, которые множество черпают из тех же статей TechCrunch, Hacker News, Хабрахабра и других «ежедневных» сайтов жителей Силиконовой долины. Мой бизнес — это продажа идей, а эти книги одновременно настоящее сокровище и мой инструментарий.

Как говорит футуролог Джейсон Сильва: «Воображение позволяет нам ощущать восхитительные будущие возможности, выбрать наиболее удивительную, и двигать настоящее вперед, чтобы в конце-концов встретить её.»

Я думаю, что чтение этих книг помогло мне и в создании идеи и в движении к ней. Каждая хорошая научная фантастика, по сути, это мысленный эксперимент, и я хотел бы запустить свой собственный прямо сейчас: Что если эти книги представляют собой справедливую догадку о том, на что наше будущее будет похоже?

Это предположение не так уж и надумано. Читая ранние произведения классиков Жюля Верна или Герберта Уэллса, меня больше поражает не насколько они ошибались, а то, насколько они были правы в своих догадках. Я выбирал какие книги прочесть из подборки «Топ-100 лучших научно-фантастических произведений всех времен», так что, скорее всего в этих книгах представлены лучшие (или хотя бы самые интересные) идеи из всех возможных.

Вот к какому будущему мы направляемся, как и предсказывали наши величайшие фантасты:

  1. Для того, чтобы спасти человечество, мы должны потерять его. Мы все знаем, что долгосрочное выживание нашего вида зависит от колонизации других планет, и в итоге других звездных систем. Вопрос не в том, станет ли наша планета непригодной для жизни, это вопрос о том, когда это произойдет. Просто взглянув на расстояния и возможные сроки, связанные с этим процессом, становится ясно — как только мы его начнем, мы начнем отдаляться друг от друга.

Разрыв начнется с языка и культуры. Поселения на отдельных планетах, разделенные миллионами километров и временными промежутками в передаче сигналов связи, начнут развивать свои собственные диалекты, свой сленг, свою музыку, свои тенденции и стремления. Достаточно посмотреть на изменения в английском языке, между горными шотландцами и калифорнийскими серферами, южноафриканскими бурильщиками и жителями Карибского бассейна — это даст вам прозрачный намек на грядущий культурный дрейф.

Следующим будет политический и экономический разрыв. Подобно становлению и культурному самоопределению американского общества, завершившееся обретением независимости, в колониях начнется процесс самоидентификации самих себя, своих отличий, и в конечном счете они потребуют правительство, которое будет представлять их интересы. С учетом расстояний, мы будем в состоянии подавить первые несколько восстаний, но их отрыв станет только вопросом времени. Экономическая интеграция будет расширяться, но гораздо медленнее, чем скорость колонизации и разведки. К тому времени, когда мы можем полностью интегрировать эти колонии в нашу экономику, у них будут разработаны самодостаточные экономические системы.

Наконец, мы начинаем видеть генетический разрыв. Несмотря на наше огромное разнообразие здесь, на Земле, мы все один вид, и это значит, что любой человек может завести ребенка с любым другим человеком противоположного пола, на протяжении вот уже более 160 000 лет. Но так сложилось исторически. На протяжении большей части доисторического периода, по крайней мере, несколько видов гоминид бродили по планете, и только быстрое появление и экспансия вида homo sapiens sapiens из Африки по всему миру явилось залогом единого человечества.

В момент, когда некоторые из нас покинут планету, наша общая ДНК начнет расходиться снова. Начиная с условий ограниченного генофонда и при разных давлениях, разных источниках смертности, при разных уровнях радиации и мутации — «космические мореплаватели» встанут на новый эволюционный путь развития. В конце концов, за сотни лет или за тысячи, одна роковая мутации в одной отдаленной, изолированной колонии сделает воспроизведение невозможным, отрезав эту ветвь человечества навсегда. Для того чтобы спасти человечество, мы должны колонизировать звезды, и при этом единое человечество, таким как мы его знаем, будет потеряно навсегда.

  1. Время будет нашим самым главным врагом. С завоеванием трёх измерений пространства, 4-е измерение времени станет наибольшей нашей проблемой.

Первая причина заключается в замедлении времени, что доказано следствием теории относительности (совсем недавно эту тема поднималась в фильме Interstellar), но которое играет важную роль в десятках научно-фантастических рассказов, написанных на протяжении предыдущих десятилетий.

Замедление времени является феноменом различного течения времени на разных скоростях в зависимости от того, как быстро вы движетесь, а это значит, что кто-то путешествуя на скорости близкой к скорости света будет стареть более медленно, чем кто-то на Земле. Гуманитарные последствия этого явления поражают. Долгосрочные космические путешественники вернутся на родную планету где все, кого они знали, мертвы и их больше нет. Семьи будут растянуты через века, с людьми, которые пережили своих пра-пра-внуков. Исторические персонажи выйдут из космических капсул еще молодыми. Те, кто захочет видеть будущее, будет отправлен в длинное, высокоскоростное путешествие туда и обратно, прибывая в желаемое время.

Это будет подобно машине времени без возможности возвращения в прошлое. Вторая причина кроется в огромных расстояниях, участвующих в межзвездных путешествиях. Вполне вероятно, что первым отправившийся в межзвездное путешествие не будет первым прибывшим — пока они находятся в пути, новые технологии будут развиваться, позволяя более поздней экспедиции обогнать их.

Представьте, что вы погружены в криогенный сон, в первой группе межзвездных путешественников, только для того, чтобы проснуться и обнаружить, что цель вашего путешествия была колонизирована сотни лет назад.

Третья причина заключается в технологических различиях. Технология будет крайне важна в космических цивилизациях и будет улучшаться так быстро, что даже небольшие различия будут иметь далеко идущие последствия: Возьмите две системы с незначительным различием в скорости технологического развития, и вы обнаружите огромный разрыв между ними через несколько десятилетий или столетий. Их общество может быть настолько принципиально различным, что общение и обмен между ними представить будет трудно.

Технологии, отправленные к удаленным системам будут устаревшими к тому времени, когда они их получат. Даже отправка информации на скорости света не может быть достаточно быстрой для звездных систем, находящимися на расстоянии несколько световых лет друг от друга. Это сведет торговлю на нет, кроме разве что крайне редких сырьевых материалов. Войны на столь огромных расстояниях будут тщетными, потому любые атакующие силы, отправленные на субсветовых скоростях будут устаревшими к времени прибытия. Но это также может означать нескончаемую войну, где ни одна из сторон не может выиграть, как это описывает Джо Холдеман в романе «Бесконечная война» (The Forever War, 1975).

Мы уже испытываем ограничения времени в космических путешествиях. В недавнем документальном фильме о космическом аппарате Rosetta, запущенном Европейским космическим агентством, для приземления на комету, заметно что камеры зонда имеют разрешение всего в 4 мегапикселя, что было достаточно неплохо в 2004 году, когда он был запущен. Сегодня даже смартфоны обладают более современными камерами.

Посадочный зонд Philae, был оснащен тщательно выверенной системой гарпунов и сверл для льда, и мы думали что этого будет достаточно для успешной посадки. Но в последующие годы мы обнаружили, что поверхность кометы на самом деле смесь пыли, гравия и льда, что делает это оборудование гораздо менее подходящим для работы. С годами, наше понимание самой сути времени изменится, и мы обнаружим, что 4-ое измерение создает для нас нам гораздо больше проблем, все три физические измерения вместе взятые.

  1. Будущее будет странным. Если бы мне пришлось выбрать одно слово, чтобы описать будущее, как оно представляется по рассказам, которые мне показались наиболее убедительными и правдоподобными, было бы странно.

Позвольте мне объяснить. Такие писатели, как Рэй Курцвейл, проделали хорошую работу, объясняя, почему это так трудно для нас — представить себе будущее, к которому мы направляемся. Он утверждает, что все наши исконные эвристики являются линейными — как отслеживание антилопы, проходящую через саванну, подсчет оставшихся продуктов в магазине, — но из-за закона Мура, мы вступаем в фазу экспоненциального изменения, что эти эвристики просто не готова справится. Другими словами, мы смотрим на скорость изменения от недавнего прошлого, и экстраполируем на ближайшее будущее.

Но теперь, когда мы достигаем экспоненциальной части графика, этот вид экстраполяции просто не применим. Я считаю этот аргумент убедительным, но что самое интересное для меня это не просто скорость перемен, но и непредсказуемость его направления.

Истории, которые я читал, привели меня к мысли, что мы едва знали о будущих последствиях некоторых из технологий, уже разработанных, и что эти последствия проявляются совершенно странным образом.

Возьмите, например, знакомства. Как будут происходить знакомства в мире высокоразвитых методов анти-старения? Представьте себе мужчину и женщину на свидании. Они оба выглядят примерно на 25, но их внешний вид совсем ничего не значит. Они должны играть в сложную игру тестирования и прощупывания знаний друг друга в области поп-культуры и не только, чтобы попытаться определить друг друга возраста, не называя их самостоятельно. Будут существовать целые отрасли индустрии, школы и новое мировоззрение касательно того как (и зачем?) встречаться с людьми, которые на многие десятилетиям (столетия?) старше или моложе вас. Область, где мы увидим эту странность в самом скором времени — это виртуальная реальность.

Забавно, что большинство предположений о виртуальной реальности построены на том, она будет наследовать обычную реальность, с реалистичными человеческими телами в реалистичных мирах. Но я думаю, что мы очень быстро поймем, что такой вид реальности это скорее баг, а не фича. Как бы вы выглядели, если вы могли бы принять любую форму?

Будут существовать новые отрасли, призванные помочь нам испытать опыт жизни в роли других людей, животных, неодушевленных предметов и иностранцев. Другие отрасли будет посвящены проектированию окружающей среды, законов физики, психических состояний, личностей, воспоминаний и многих других вещей, над которыми мы будем иметь контроль. Пример подобного сценария представил Робин Райт, в 2013 году в фильме Конгресс (по мотивам фантастического романа Станислава Лема).

Но лучшим примером того, каким странным будет будущее, будет искусственный интеллект. Сама идея позади технологической сингулярности в том, что существует точка в нашем будущем, дальше которой мы не видим. Предположительно эта точка, когда искусственный интеллекта человеческого уровня получает доступ к своему собственному исходному коду, положив начало экспоненциальному взрыву интеллекта.

Но что означает «сверх-человеческий» интеллект? Чего мы можем ожидать от компьютера, мощность которого, скажем, в миллион раз превышает вычислительные мощности всех людей, которые когда-либо жили? Мы полагаем, что было бы разумно направить его на решение «трудных» задач, таких как решения проблемы голода в мире, моделирование климата Земли, расшифровка структуры мозга, и т.д.

Но наше антропоморфное, линейное мышление снова играет с нами злую шутку. Посмотрим на это через аналогию: представьте муравья, наблюдающего за поведением человека. С точки зрения муравья, человек не тратит свое время «на решение трудных муравей-ориентированных задач». Практически ничего из того что делает человек не является ни отдаленно понятным, и даже не наблюдается непосредственно, так как масштаб и сложность простейших действия человека выходит далеко за рамки концепций муравья.

С этой точки зрения, я думаю, можно сделать вывод, что муравей использовал бы для описания человека слово “странный”. И это как раз то слово, как мы будем описывать действия и мышление сверхчеловеческого ИИ. Если взрыв уровня интеллекта действительно произойдет, то он очень быстро достигнет уровня превосходящего нас так, как мы превосходим муравьев и даже больше. Кто знает какие действия они предпримут? Может быть, они изобретут новую логическую систему, несовместимую с человеческой неврологией. Может быть, они обнаружат, что наша Вселенная является смоделированной и вступят с нашими создателями, в контакт, переговоры или культурный обмен. Может быть, они используют чистую математику, чтобы разобрать темную материю и сдвинуть нашу реальность в альтернативное квантовое состояние, где они являются творцами, и мы — искусственной формой жизни. Скорее всего, они будут делать то, для чего у нас нет даже языка, чтобы это описать.

Почему это важно. Есть много других интересных идей, но так как этот пост становится длинным, настало время его завершать. Возможно, я напишу продолжение. Когда я начал читать научную фантастику, я подумал что это интересный способ предугадать будущее для себя лично. Но я начал изучать целый ряд методов, которые полагаются на принципы научной фантастики, чтобы создавать вещи в реальном мире.

Повествование и наука являются одними из самых мощных инструментов к которым мы имеем свободный доступ — и их объединение имеет большой потенциал. Я начал с книги под названием Science Fiction Prototyping: Designing the Future with Science Fiction. Ее мне порекомендовало руководство в фирме, где я работал в то время, как наиболее важную книгу, которую можно рекомендовать для инноваций, и мое любопытство было задето. Она описывает свободный процесс использования общих элементов научно-фантастических рассказов создания и проверки последствия от новых технологий. Так же, как повествование отражает человеческий опыт, НФ прототипы использует фантастику, чтобы исследовать потенциальный опыт новых технологий.

Один из моих любимых футуристов, Томас Фрей, использует процесс под названием “situational futuring”, позволяющий быстро создавать и исследовать вероятностные сценарии развития будущего, которые могут быть использованы для всего: от геополитической стратегии до разработки продукции. Огромный объем увлекательных сценариев, которые он придумывает в своем блоге, является убедительным доказательством эффективности этого метода.

Я даже недавно узнал о «Appreciative inquiry», модели, созданной в Западном резервном университете Кейза в ответ на нашу одержимость решением проблем. Она основана на «упреждающем принципе», который утверждает, что «то, что мы делаем сегодня руководствуется нашим представляемым образом будущего». Эта модель использует «хитрое создание положительного образа на коллективной основе для упреждающей реальности».

Я не уверен, как это применить на практике, но думаю что это стоит отметить что кто-то работает над тем, чтобы сделать научно-фантастические прототипирование более строгим.

Суть в том, грань между наукой и научной фантастики становится очень размытой. Каждый день приносит весть об ошеломляющих открытиях, продвижениях или изобретениях, которых не должно было случиться в течение многих лет. Возможность создания в чисто воображаемом будущем сценариев, и выработать тонкие последствия принципиально новых возможностей, становится полезной не только для писателей — она становится ключевым навыком для создания этих возможностей в первую очередь.

Автор Нассим Талеб в своей книге Antifragile обсуждает эмпирическое правило, которое он использует, чтобы оценить через сколько времени что-то будет вокруг нас: чем дольше это «что-то» было вокруг, дольше это, вероятно, останется. По этому показателю, пока конкретные технологии приходят и уходят, и пока мы экспериментируем с практически каждый аспектом нашей окружающей среды и сознания, инстинкт повествования по-прежнему будет оставаться главной человеческой чертой. Я предлагаю научиться использовать его, чтобы рассказывать истории о будущем, которое стоит создать.

Послесловие. Взято с geektimes.ru/post/244986/ и argumentua.com/stati/tiago-forte-budushchee-budet-strannym.

Действительно, было бы хорошо, если бы мы продвинулись в лечении болезней и увеличении времени жизни. И это вполне осуществимо. Мы могли бы ускорить изыскания в этих областях, но вместо этого мы тратим ресурсы, чтобы делать оружие. Дальние космические полеты неосуществимы в обозримом будущем, у нас нет для этого ресурсов и энергии. Однако, нам известно, что уже не вернется то прошлое, которое было, гори оно в аду, см. например «А помнишь?» Помню. А хочется забыть… на argumentua.com. Вероятно, и может случиться, что будет еще хуже и страшнее, чем было, но все же хочется верить, что будущее будет лучше, хотя бы для наших близких.

Будущее будет странным…